June 4th, 2016

половина

песенка о воспитании

Способ конечно радикальный, но действенный



У бегемота нету талии,
У бегемота нету талии.
У бегемота нету талии,
Он не умеет танцевать.
Его по морде били чайником,
И самоваром, и паяльником,
Потом ведром и снова чайником
И научили танцевать.

А у жирафа шея длинная,
А у жирафа шея длинная.
А у жирафа шея длинная,
Он не умеет травку есть.
Его по морде били чайником,
И самоваром, и паяльником,
Потом ведром и снова чайником
И научили травку есть.

А у коровы губы бантиком,
А у коровы губы бантиком.
И у доярки губы бантиком,
Ее нельзя поцеловать.
А мы ее по морде чайником,
И самоваром, и паяльником,
Потом ведром и снова чайником
И научили целовать.

А у таксиста морда наглая,
А у таксиста морда наглая.
А у таксиста морда наглая,
Он не умеет сдачи дать,
А мы его по морде чайником,
И самоваром, и паяльником,
Потом ведром и снова чайником
И научили сдачи дать.

А у студента скоро сессия,
А у студента скоро сессия.
А у студента скоро сессия,
А он не знает ничего.
А мы его по морде чайником,
И самоваром, и паяльником,
Потом ведром и снова чайником,
Но не добились ничего.

Мы вам, друзья, пропели песенку,
Мы вам, друзья, пропели песенку.
Мы вам, друзья, пропели песенку,
Так не пора ли нам слинять.
А то и нас по морде чайником,
И самоваром, и паяльником,
Потом ведром и снова чайником,
Чтоб не мешали людям спать!
половина

графоманский опус №5





Емеля был шпион опытный, можно даже сказать матерый. Впрочем, что значит "шпион"? Шпионы это у "них", а у "нас" - благородные разведчики. И то, что у шпиона называется подлым вынюхиванием и выглядыванием, у разведчика - служение родине. Куда только не забрасывала Емелю разведчиская судьба. Был и у джапов и в Кидае, вот уж где тяжело, для того, чтобы выглядеть как настоящий джап или кидаец, приходилось каждый вечер напиваться в усмерть, тогда с утра с похмелья глаза были узкие-узкие как у настоящего азиата. Был и в Гафрике, где приходилось рожу мазать гуталином а волосы завивать на бигудях. Хотя зачем туда посылали непонятно, где Гафрика и где Курляндия. И вот сейчас в Дифляндии Емеля наконец то чувствовал себя нормальным человеком. Кругом обычные люди, ни тебе косых-узкоглазых, ни тебе черных-кучерявых, просто рай для разведчика. Но и тут пренебрегать маскировкой не стоило. Емеля завел себе черные очки через которые было плохо видно (особенно ночью), в подражание высшему дифляндскому обществу закупил целый гардероб парижуйских нарядов и носил шляпу с пером птицы павлиния. На встречах со своими осведомителями Емеля одевался пиратским капитаном Джеком Дятлом и получая от них сведения регулярно напивался в местных шалманах недобрым словом вспоминая Кидай и тамошние алкогольные традиции. После принятия определенной дозы местного самогона который гнали судя по вкусу из навоза местных буйволов, наступало время народной кидайской забавы "мое кюнь-фу круче твоего". После обязательного церемонного раскланивания поединщики начинали размахивать руками и ногами стараясь побольнее задеть противника. Правда доставалось в этих поединках в основном зрителям, но они не обижались а наоборот восхваляли бойцов - "одним махом семерых побивахом". Вообще то присутствие иноземного шпиона не осталось неизвестным для дифляндских правителей. Но поскольку никаких враждебных намерений в отношении Курляндии не было, то решили шпиона не трогать - пусть развлекается. Наоборот, время от времени Емеле подбрасывали бумаги со стрррашными государственными тайнами тщательно сфабрикованными в царской канцелярии. Благодаря этому Емеля прослыл в родном управлении очень талантливым и умелым агентом и получил целую кучу наград и премий. Естественно все секреты говорили о том, что Дифляндия неизменно дружески настроена в отношении Курляндии и всячески поддерживает политику соседнего государства. Шутки шутками, а о поддержании мира следует заботиться. За время жизни в благополучной стране Емеля обзавелся целым букетом привычек и теперь жить не мог без парижуйских нарядов, отборных напитков, ейвропейской кухни и теплого сортира. И вот теперь получив депешу в которой его отзывали домой Емеля думал, как он будет жить вдали от мировой культуры. В светлице громоздились пожитки с помощью которых можно было бы продолжать жить ставшей уже привычной жизнью - четыре сундука с парижуйсими нарядами, введу новую моду, хоть на людей станут похожи, думал Емеля, девятнадцать больших ящиков с виски, коньяками и пиратским напитком ромом и вместительный сундук с похабными хрянцузскими картинками котрые хитроумный шпион собирался с выгодой распространять среди бояр и купцов. Все это было необходимо незаметно переправить через границу. Придется знпкомых контрабандистов запрячь, прикидывал Емеля. А сейчас разведчик мысленнопрощался со ставшими родными кабаками, ресторациями и, прости господи стриптиз-заведениями. Впереди ждала Родина.
половина

красота воспоминаний



Самое первое мое детское воспоминание. Мне было до трех лет, потому что тогда мы жили на Бутырках а позднее родители получили квартиру. Так вот, воспоминание. Я во дворе и вижу перед собой высоченную величественную стену вдоль которой в небеса взмывает сияющий хрустальный столб. Зрелище необычайной красоты. Потом уже взрослым я видел это место - обшарпанная стена пятиэтажки постройки начала века и приляпанная к ней замызганная стеклянная наружная шахта лифта. Резкий контраст с воспоминаниями. Так может и все мои воспоминания также приукрашены?

Но все равно - я помню как видел сияющую хрустальную башню.